НОВАЯ ЭЛИТА НА СТАРОМ ПЕРЕКРЕСТКЕ

Приглашенный президентом компании консультант по вопросам управления, завершив осмотр предприятия, заметил: “Все у вас работают в полную силу, кроме парня из комнаты 2608. Он вечно пьет кофе, задрав ноги на стол, и ничего не делает”.
“Однажды он придумал нечто, принесшее нам 20 миллионов долларов, — ответил президент. — Помнится, ноги его в тот день были в таком же положении”. (Анекдот постиндустриальной эпохи)

Месяц назад мы говорили о том, как и почему компьютер похоронил социалистическую экономику. Напомню: основанная на дешевом труде с низким уровнем мотивации, она не выдержала перехода к постиндустриальной эпохе, когда новые технологии делают основной ценностью интеллектуальный труд.

Парадокс, однако, заключается в том, что компьютер стал могильщиком не только классического социализма, но и классического капитализма. По той же самой причине — постиндустриальная революция раздвинула старые рамки понятий “работник” и “работодатель”. Появление новых людей — людей, чьи головы дороже станков и оборудования, — стало началом новой эпохи. Эта новая эпоха принесла неслыханные для Карла Маркса вещи — баснословно оплачиваемых профессиональных управляющих, новые системы материальной заинтересованности, технических специалистов, получающих не меньше президентов компаний, раздачу акций рабочим и так далее. По сути, изменились методы распределения прибавочной стоимости.

Поначалу новых людей называли “золотыми воротничками” — чтобы подчеркнуть стоимость их труда, а также чтобы отличить их от классических “синих” и “белых воротничков” — промышленных рабочих и людей умственного труда. Число людей новой эпохи росло, и они стали в одиночку приносить компаниям больше прибыли, чем тысячи людей старой эпохи. Социальная система претерпела существенные изменения — историки и политологи говорят, что совершилась постиндустриальная революция, — несмотря на то, что в большинстве своем новая элита была равнодушной к политике.

Однако люди новой эпохи были равнодушными к политике не всегда. Начало постиндустриальной революции связывают с двумя событиями 1968 года — студенческими волнениями в Западной Европе и советским танковым десантом в Прагу. Эта революция не обошлась без жертв, но их было немного, и нигде не было переворотов и экспроприаций, — а облик мира изменился. Причем мировая система капитализма оказалась более гибкой и сумела отреагировать на смену эпохи, а мировая система социализма (точнее, ее вожди) не почувствовали смену “цвета времени” и проскочили поворот. За что мы все теперь и расплачиваемся.

Новая элита участвовала в обоих событиях в полную силу. Лидерами “бархатной революции” в Чехословакии были новая интеллигенция и студенчество. Представители новой интеллигенции были духовными вождями студенческих бунтов в Западной Европе. (А кстати, вспомните, какие социальные силы играли главную роль в событиях начала 90-х в Украине?)

Возвращаясь к “родной” компьютерной тематике, попытаемся понять: почему в американской прессе Стива Джобса и Стива Возняка, создателей первого персонального компьютера, называли детьми 1968 года? Потому что персональный компьютер стал олицетворением новой эпохи. Эпохи, когда выше всего ценится человеческая личность, интеллектуальный труд, образование. Студенческие бунты 1968 года были бунтами как раз против “буржуазного мещанства” — против подчинения миру вещей, затмевающих личность человека. Студенты, в отличие от своих “предков”, поняли тогда, что материальное благополучие и комфорт не делают людей счастливее, а постиндустриальный работник интересуется не только заработной платой, но и возможностью выразить себя на работе, его труд переплетается с творчеством. Что же касается других — Пражских — событий 1968 года, они были восстанием против тоталитаризма, против контроля из одного места над всеми сторонами жизни, — тоталитаризма, невозможного в компьютерную эпоху.

Итак, компьютерная элита, наряду с представителями иных новых профессий — специалистами по маркетингу, фондовому рынку, управлению и других — стала основой нового социального класса, тех самых “золотых воротничков”. В ряде стран новая элита пришла к власти — появилось понятие “технократии”. В ряде стран (и наша страна, увы, из их числа) технологическая элита прозябает не в лучшем положении, будучи невостребованной и плохо оплачиваемой. Понятно, что сознание принадлежности к элите общества плохо греет, когда плохо греют батареи и пустой холодильник. Но элита на то и элита, чтобы выходить из положения самой и выводить всех остальных. Ближайшая возможность — выборы (ш-ш-ш, ни слова о политике). Об иных возможностях — в следующем номере.

P.S. Этой колонке в ЧИПе уже год. Весь этот год мы с вами старались разобраться в непростых проблемах взаимоотношений человека, компьютера и общества. Я благодарен всем, кто откликнулся, и прошу прощения у тех, кому не смог ответить лично — я старался отвечать на все письма, но их оказалось слишком много. Я благодарен всем, кто просто читал эти статьи, — таких людей оказалось много, значит, новая элита жива и интересуется чем-то еще, кроме колбасы и видеокарт. А значит, в конце концов, новая эпоха придет и к нам. Надеемся дожить.

(Опубликовано в журнале CHIP, №11/99)