С ЛОПАТОЙ В РУКАХ, В НЕКОТОРОЙ РАСТЕРЯННОСТИ

Мы многократно говорили в предыдущих колонках о том, почему и как компьютеры изменяют облик мира. Сегодня мы поговорим о главном, что дал компьютер сегодняшнему миру: он похоронил социализм и тоталитарное общество. Поминки которых мы сегодня и справим, не особенно, правда, заботясь о трауре. (Кто по этому поводу надевает траур, может дальше не читать.)

Конечно, сам компьютер никого не закапывал. Он выступил в роли символа — символа тех тенденций общественной жизни, которые и стали могильщиками. Эти тенденции принято называть постиндустриальной революцией.

Вспомним, что в одном из предыдущих выпусков колонки, посвященном “эникейщикам”, мы уже говорили о том, что труд в Стране Советов никогда особо не ценился. Советская экономика всегда была экономикой дешевого работника. Огромным количеством дешевых работников можно было заменить недостаток техники и технологий (Советский Союз, наверное, занимал первое место в мире по количеству лопат на душу населения.) Дешевый работник является винтиком в экономической системе, его легко можно поменять на другого. Его не нужно долго и расточительно учить. Наконец, ему не нужно давать какие-то особые права и свободы, — уязвимый со всех сторон, дешевый работник ничего не требовал и вполне устраивал не только экономическую систему социализма, но и его политическую систему.

Дешевый советский работник соответствовал структуре советской экономики, с ее угрожающим перевесом в сторону военно-промышленного комплекса и тяжелой индустрии. Однако с развитием новых технологий ситуация постепенно изменялась. Основной ценностью новой эпохи стали не машины и оборудование, а интеллектуальный труд. Новый работник постиндустриальной эры гордится своими знаниями, совершенствует их, его умения стоят дорого, он может оказаться незаменим. Мировоззрение и психология такого работника существенно отличаются от мировоззрения и психологии классического (описанного у Маркса) пролетария. И такой новый, умный, дорогой работник создает, к ужасу ортодоксальных марксистов, намного больше добавленной стоимости, чем классический пролетарий. Поэтому в новой экономике на первый план выдвигаются не физический труд и материальные ресурсы, а знания, технологии, информация и культурные ценности. Вложение денег в оборудование сменяется вложением денег в людей, в их знания и умения.

А что же социалистическая экономика? Основанная на гигантском потреблении материалов и энергии и относительно дешевом (или вовсе бесплатном: вспомним лагеря) труде с низким уровнем мотивации, она оказалась не подготовленной к постиндустриальной эпохе, когда новые технологии делают основной ценностью интеллектуальный труд. Дешевый советский работник в отличие от дорогого западноевропейского или американского делает ненужными новые технологии, потому что не приемлет их, не стремится их осваивать. Да и работать головой принудительно не заставишь. Такой работник не годится для постиндустриальной эпохи. Основанная на дешевом работнике экономическая система социализма была неизбежно обречена на отставание и поражение.

При чем здесь компьютер, скажете вы. При том, что из всех современных технологий информационные технологии, связанные с новыми, нетрадиционными для индустриальной экономики задачами, навыками и знаниями, оказались наиболее критичными для производительности труда, с одной стороны, и для восприятия старой экономикой, с другой стороны. Кто в 70-х и 80-х занимался внедрением АСУ на государственных предприятиях, хорошо помнит, как шел процесс внедрения. Дешевый работник (и его дешевый начальник, к слову сказать) ни в каком виде не воспринимали компьютер как средство производства. Люди сопротивлялись, как могли, вплоть до тихого саботажа. Они понимали: это конец их работе. Конец эры дешевого работника.

И массовая безработица, которую мы имеем сейчас, не есть следствие перекосов в реформировании экономики или же, скажем, структурной перестройки. Большинство (не все, конечно!) тех, кто оказался на улице — это дешевые работники старой эпохи, которым нет места в эпохе новой. (Не зря клерки 80-х боялись компьютера — они “нутром чуяли классового врага”.) И они хорошо чувствуют безысходность своего положения, меняя профессии и становясь во множестве бухгалтерами, водителями, челноками и прочими востребованными эпохой людьми. Экономика дешевого работника не просто умерла, утащив с собой в могилу Советский Союз, — она сделала своими заложниками миллионы людей, ставших лишними сегодня. Мертвые держат живых, как говорится. Это не плоды начала 90-х, когда мы попытались повернуть вслед за нациями, достигшими успеха. Это плоды конца 60-х, когда поворот был возможен и безболезнен, но был проскочен по инерции.

Отсюда огромная армия “эникейщиков”, о которой мы говорили в июне. Отсюда недоверие к работе других, о которой мы говорили в феврале, и боязнь нового, о которой мы говорили в апреле. Отсюда гигантское отставание, о котором мы говорили в сентябре. Наконец, отсюда кризис, о котором мы говорили в прошлом декабре.

Прошлое все еще держит нас. Пора от него отрываться.

(Опубликовано в журнале CHIP, №10/99)