НЕ КОЧЕГАРЫ МЫ, НЕ ПЛОТНИКИ…

В конце 80-х годов всех, кто имел дело с компьютерами и знал, что такое кнопочка “эскейп”, в народе называли “программистами” (в кавычках не потому, что программировать они не умели, а потому, что программировать, как правило, им было нечего). В каждой, даже небольшой фирме есть человек, который дает шефу рекомендации по закупке техники, настраивает операционную систему, инсталлирует прикладные программы, восстанавливает убитые файлы и убивает ненужные, диагностирует простейшие неисправности, лечит вирусы и вообще выполняет все более сложные операции, чем способен выполнить рядовой сотрудник. Но даже там, где каждый рядовой сотрудник способен сам навести порядок на своем диске, есть потребность в специалисте минимального уровня. По старинке такого называют кое-где “программистом”, хотя ничего он не программирует. Одно время оскорбленные программисты (настоящие) пытались внедрить в массы другое название для таких специалистов — “продвинутый пользователь”, однако продвинуть такое название не получилось. Не прижилась и другая калька с английского — менеджер информационных систем. Во-первых, настоящие МИСы протестуют. Во-вторых, на нашем новоязе “менеджер” означает либо “начальник”, либо “клерк” (а иногда и то, и другое одновременно). Докатились до того, что в некоторых фирмах должность называется “автоматизатор”. Лично мне в этом слове чудится одновременно “автоматчик” и “ассенизатор”.

Ну что поделаешь, нет в нашем языке названия современным профессиям! Люди есть, а названия нет. Намного проще было раньше: все назывались “инженерами” (значит, на все руки мастер: и починить что надо, и на картошку, и стенгазету нарисовать, но с высшим образованием) или же “техниками” (все то же самое, но без высшего). Теперь же никаких инженеров, все стали менеджерами. Вот, например, менеджер по связям с общественностью. Сразу видно: конкретный специалист, чисто по всем понятиям разбирается. В смысле связей с общественностью.

Вот только названия для “программистов” так и нет. А ведь таких людей в стране тысяч сто, не меньше. Обидно, товарищи и господа. Недавно, правда, попалась на глаза остроумная версия названия для этой уважаемой профессии: “эникейщик”. Происхождение его восходит к компьютерному фольклору конца 80-х: сидит шеф перед компьютером с надписью "Press any key…" и ищет этот самый "any key" на клавиатуре. Ищет и, разумеется, не находит… То есть, “эникейщик” по определению — это тот, кто выручает из подобных ситуаций. Правда, в таком названии уважение к их нелегкому труду не звучит.

“Эникейщики” — сугубо наше, постсоветское, явление. Вызвано оно к жизни всеобщей компьютерной безграмотностью. Средний клерк (или менеджер, если вам будет угодно) в компьютерах понимает очень мало. Он знает только свою прикладную программу. К тому же операционная система и офисный софтвер нередко англоязычные, а наш клерк принципиально, с детства, русскоязычен. Так что никакие контекстные подсказки и расширенная помощь ему не подскажут и не помогут. “Что-то происходит с моим компьютером,” — вот коронная фраза, которую говорит клерк “программисту”. “А что ты делал?” — спрашивает тот. “Не помню,” — честно признается клерк. Распространенный диалог, не правда ли?

Идем дальше. А чем вызвана поголовная компьютерная безграмотность, породившая к жизни стотысячную армию “эникейщиков”? Ответ очевиден: крайне малым количеством компьютеров в нашей жизни. Как всегда, по старой советской традиции отсутствие или недостаток техники восполняется трудовыми ресурсами. В современной развитой стране, где человек с детства сталкивается с компьютером дома, в школе, в вузе, на производстве или в офисе каждый день, — никто не станет искать на клавиатуре "any key". У нас же даже персональный компьютер во многих случаях — на две или три персоны. Поэтому и существует огромная масса “эникейщиков”, которые всегда подскажут, помогут и разъяснят. По сути, в большинстве своем — весьма способные люди, “эникейщики” могли бы приносить больше пользы, чем быть фактически на побегушках у своих менее квалифицированных коллег.

Вспоминаю такой анекдот. Встречаются советский и японский директора заводов. Заводы примерно одинаковые и по номенклатуре, и по объемам производства. “У меня десять человек работает!” — с гордостью говорит японец. У нашего директора — одиннадцать тысяч, и ему стыдно в этом признаться. “У меня одиннадцать…” — говорит он. “А что у вас одиннадцатый делает?” — удивляется японец.

В Стране Советов дополнительные сотрудники всегда заменяли технические нововведения и средства повышения производительности труда. Причина — конечно же, в том, что человек в нашей стране традиционно дешевле любой техники. Так было всегда, и такое же отношение сложилось и к компьютерам. Результат налицо: компьютеров в нашей стране, скажем прямо, маловато. Вот в Швеции 8 миллионов человек живет, в прошлом году они купили 1,6 миллиона компьютеров. А мы с 52 (или уже меньше?) миллионами спорим: то ли 160 тысяч ПК было продано, то ли 120?

Пока ситуация не изменится, нас будет окружать многотысячная армия “эникейщиков” — “программистов”, которые ничего не программируют. К чему это приведет и что делать — об этом в следующем номере.

(Опубликовано в сокращенном варианте
в журнале CHIP, №06/99)