ИНТЕРНЕТОФОБИЯ: МЕЖ АНГЕЛОМ И БЕСОМ

В последнее время различные общественно-политические издания запестрели статьями о том, насколько Интернет вреден для здоровья людей, в особенности детей и подростков. Для здоровья личного (физического и психического), для здоровья общественного. Даже телевидение заинтересовалось этим злободневным вопросом. Вот откуда исходит угроза миру! Не коммунисты с неофашистами, не фанатики-террористы подрывают основы свободы и демократии — Интернет! Не потеря веры в лучшее будущее, невозможность себя реализовать, ужасы и насилие с телеэкрана, наконец, несчастная любовь грозят надломом нашей психике — а виртуальная реальность Интернета. Наконец, не загрязненная вода, не пестициды, не Чернобыль, черт возьми, грозят нашему физическом здоровью и долголетию — а бесконечное сидение за компьютером в Сети истощает наши физические силы и подрывает обмен веществ в организме.

Я уже писал в ноябрьском номере: вещи не бывают добрыми или злыми, такими их делают поступки людей. Нож хирурга спасает жизнь, нож убийцы отнимает ее. Интернет — не исключение. Это не исчадие ада, это не дар Божий. Но — если в обществе что-то происходит, значит, это кому-то нужно. Кому и зачем нужно объявлять Интернет исчадием ада?

Может, это политический расчет — заткнуть глотку наиболее независимому каналу передачи информации? Но ведь у нас в стране большинство пользователей Интернета политикой не очень-то интересуются, а те, кто политикой интересуется, обращаются не к ресурсам Интернет, а к специальным газетам, журналам и телепередачам.

Может, это расчет экономический — не будут люди проводить часы напролет в Сети, а потратят это время на газеты и телевизор? Но ведь те, для кого Сеть стала образом жизни, и те, кто посещает Сеть время от времени, — и те, и другие ищут (и находят) там как раз то, чего не могут найти в газетах и на телевидении. Телерадиогазетные магнаты ничего не выиграют таким способом.

Что же это? Откуда такая интернетофобия? Причем у людей, весьма смутно представляющих себе, что такое Всемирная Сеть, и никогда не слышавших слов "браузер" или "гипертекст". Может, это обычная боязнь нового? Так же боялись в начале века автомобилей и самолетов. Но ведь телефона не боялись. Телевизора не боялись. Наоборот, последний становился чем-то вроде члена семьи, пользуясь всеобщей любовью и уважением.

В чем же дело? Почему Интернет ассоциируется у подавляющего большинства тех, кто о нем ничего толком не знает, но где-то что-то слышал, с психическими расстройствами, потерей зрения, сколиозом (искривлением позвоночника), отупевшими детьми, разбитыми семьями, порнографией и, наконец, угрозой демократии?

Меньше всего я хотел бы сейчас спорить с нападками на Интернет. Читатели этой статьи, во-первых, люди умные и сами разберутся; во-вторых, они не хуже меня могут защитить Интернет от нападок. Глупо возражать, что потерять зрение и заполучить психоз можно и у телевизора, а сколиоз грозит с такой же вероятностью читающим дни и ночи напролет поклонникам детективной (вариант: классической) литературы. Что насилия и жестокости вокруг нас так много — Интернетом больше, Интернетом меньше. Что водка разбила в миллион раз больше семей, чем Интернет. Что за порнографией не нужно ходить в Интернет, а нужно сходить к ближайшему киоску. Глупо возражать, потому что не слышат. Они слышат только себя. Это верный признак того, что они боятся. Не хочу с ними спорить. Хочу понять — почему.

Для ответа на этот вопрос я пересмотрел десятки "анти-интернетовских" публикаций. В одной из наиболее честных публикаций автор признался: страшно, что люди (дети в том числе) уходят в Интернет. "Интернет действует почти как наркотик!" — восклицал автор. "Вот и разгадка", — как сказал шекспировский герой. Интернет — это уход от действительности. В телевизор уйти нельзя, а в Интернет можно. И в этом отличие Интернета от телевизора.

История знает десятки способов эскапизма (ухода от действительности). Можно уйти в монастырь. Уйти в творчество ради творчества. Уйти в пьянство или в наркоманию (тоже эскапизм). Уйти в хиппи. Уйти в восточную религию или в восточные единоборства. В новомодную церковь или старинную секту.

Уходят тогда, когда реальная жизнь не дает того, что нужно. Уходят люди, не способные жить в обществе двойной морали или в обществе потребления. Уходят люди, не нашедшие приемлемых способов общения с другими людьми. Уходят люди, потерявшие надежду.

Но все варианты эскапизма отличаются одним — они не лишают человека общения, они дают ему это общение. Общение пусть другое, необычное, но состоявшееся, в отличие от общения несостоявшегося в обычной жизни.

Интернет — хороший способ эскапизма. Полный уход в Сеть создает для человека подобие настоящей, полнокровной жизни. Но полный уход в Сеть — это все-таки патология. Значительно чаще встречается ситуация, когда человек уходит в Сеть ненадолго — чтобы найти там то, что ему нужно. Найти не обязательно информацию — общение, впечатления, себе подобных. Этот уход обогащает его. И он страшит тех, кто не может или не хочет уйти вместе с ним. Уйти, чтобы вернуться, или уйти, чтобы не возвращаться. Одни боятся потерять других. Вот основная причина интернетофобии.

И дело даже не только в том, что родители боятся потерять детей, ушедших с головой в Интернет, как много лет назад их собственные родители боялись, что они уйдут в хиппи. (Чтобы почувствовать эту фобию, именно почувствовать, а не понять, перечитайте "Отягощенные злом" А. и Б. Стругацких). Поколение до-интернетовское боится потерять поколение после-интернетовское. Потому что оно уже не такое, а чем не такое, непонятно. И эта проблема из разряда вечных. Человек осваивает землю, опутывает ее проводами, выходит в космос, а вечные проблемы остаются. Отцы и дети. Любовь без взаимности. Моцарт и Сальери. Власть и зависть. Эти проблемы не решить всеобщим подъемом благосостояния. Даже когда бананы свисают с каждой ветки, только руку протяни, страсти человеческие все так же сжигают нас, и поэтому Шекспира выбирают "человеком тысячелетия".

Интернетофобия питается доступностью Интернета для одних и недоступностью для других. Недоступностью физической — в смысле последней мили, недоступностью экономической — нет компьютера и денег на него, недоступностью психологической — не побороть в себе психологический барьер перед новым и непонятным, недоступностью в смысле нехватки времени, недоступностью языковой и мало ли еще какой.

Рецепт есть следствие диагноза. Поделитесь тем, что вы имеете, с максимальным числом людей. С родителями, с приятелями. С бюджетными организациями, у которых есть желание, но нет денег. Интернет не яблоко, от дележки не убудет. Интернетофобия пройдет, как и другие фобии, через несколько лет. Страсти человеческие останутся — значит, появятся и новые фобии. Нам не привыкать, мы готовы сразиться и с ними.

(Опубликовано в сокращенном варианте
в журнале CHIP, №04/99)